?

Log in

No account? Create an account
 
 
31 October 2012 @ 10:54 pm
Загадка Син Тонхёка  
Одной из книг, посвящённой северокорейским лагерям, является "Выходя за грань мира" (세상 밖으로 나오다) Син Тонхёка (신동혁). В мировом корееведческом сообществе она получила большую известность после выхода ее англоязычной версии "Escape from Camp 14".



Син Тонхёк пишет, что он родился в лагере Кэчхон (№14), в зоне абсолютного контроля - это самый суровый тип северокорейских лагерей, куда ссылают пожизненно, а выпустить могут только по личному распоряжению правящего Кима. По словам Сина, его родителям-заключенным разрешили родить ребенка в качестве награды за ударный труд и сам Син Тонхёк родился в лагере, где он должен был провести всю жизнь. Син рассказывает о своей жизни в лагере, а затем о побеге. И вот тут начинается непонятное. По словам Сина, он сбежав из лагеря, самостоятельно добрался до китайской границы - причем достаточно окольной дорогой. И это в Северной Корее, где для поездки в соседний уезд нужно разрешение - задача крайне трудновыполнимая и для обычного северянина, не говоря уже о бывшем заключенном. При этом Син Тонхёк пишет, что в лагере он вовсе не знал о таких порядках, и даже не знал, кто такие Ким Ирсен и Ким Ченир (последнее - скорее всего чистая правда, по всем имеющимся сведениям в зонах абсолютного контроля идеология отсутствует напрочь, т.к. заключенные в них считаются недостойными ее). Во время побега, рассказывает Син, он забрался в пустой дом, где нашел рис. Рис в пустых северокорейских домах - примерно столь же частое явление, как кошельки, туго набитые валютой - в российских подъездах. Дальше Син рассказывает, что рис он продал на рынке. По его словам, тогда он впервые узнал, что такое деньги.

Все вышесказанное вызывает сильные сомнения в рассказе Син Тонхёка. Но все не так просто.

Во-первых, юноша - инвалид: у него не хватает фаланги на пальце. Само по себе это ничего не говорит - стать инвалидом можно не только в северокорейском лагере, но тем не менее.

Во-вторых, я лично видел Сина и он производит впечатление человека с глубочайшей психологической травмой, сломленного. Другие мои знакомые-бывшие северокорейские заключенные (сидевшие во много менее суровых местах, чем зона абсолютного контроля) - люди вполне адекватные.

В-третьих, мои знакомые южнокорейцы, общавшиеся с Сином, говорят, что он говорит на странном корейском языке, отличающемся и от южного и от северного. Если парень рос в лагере в полной изоляции он мира, так и должно было бы быть.

В-четвертых, если история Сина выдуманна, то зачем было придумывать, что он сидел в Кэчхоне? Ведь он мог написать, что сидел в другом лагере - Хверёне (№22), расположенном рядом с границей.

Можно было бы предположить, что Сину бежать помогли - например, дав очень много денег лагерной администрации, которая записала его мертвым, а он по какой-то причине не хочет писать о людях, спасших его. Но почему тогда нельзя написать правду? Что-то типа "бежать мне помогли, но писать об этом я не могу, простите. После объединения нашей страны обязательно напишу"? Ведь если история о его побеге - неправда, то как можно верить его рассказу о лагере?

В общем, пока мы не знаем, кто такой Син Тонхёк. Когда-нибудь вся эта история, возможно, еще всплывет, но даже тогда неясно, насколько публичными будут подробности. А для себя я пока буду считать, что из Кэчхона не было успешных побегов.